Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Согласен

11 декабря 2015, 07:30

Омская пенсионерка пытается вытащить из подвала своего сына и его семью

Елизавета Рудольф выходит на одиночные митинги, стоит в бесконечных очередях, ведет многотомную переписку с чиновниками, чтобы ее сын — ветеран боевых действий — смог получить настоящее жилье, а не помещение бывшей гладильной.

Дети в семье Рудольф в паровозики не играют. Железная дорога прямо под окном. От проезжающих поездов гудят стены. А шпалы и рельсы — единственное, что видно из комнаты.

— И такое жилье мы восприняли как счастье. До этого я целый год скиталась по улицам. Ночевала то у одних знакомых, то у других, — вспоминает Елизавета Рудольф. — Когда городская администрация предложила заселиться сюда, мы даже и не сказали ничего, жилье-то было временное, думали, что сыну Павлу вот-вот квартиру дадут как ветерану боевых действий.

В 2001 году Павел вернулся со службы из Чечни в Омск, здесь надеялся получить комнату, перевез мать из Казахстана. Но заветная очередь почему-то продвигалась не вперед, а назад.

— Тогда я был девятым, — вспоминает Павел. — Мне сказали, что есть льготная очередь, а потом она исчезла, и теперь я 599-й.

Пока его мама 15 лет почти каждый день ходила по инстанциям и устраивала одиночные пикеты в надежде привлечь внимание властей, сын постепенно налаживал быт. Вывел крыс и тараканов, сделал ремонт. А потом встретил свою будущую жену.

Сейчас на девять квадратных метров приходятся шесть человек. Елизавета Степановна, ее сын, невестка и трое внуков. Стирать одежду и готовить нужно тоже здесь же. Правда, по выходным дети и внуки уезжают в деревню. На материнский капитал семья приобрела часть домика в области. Однако совсем переехать из города они не могут, работы в селе не найти. Материальные трудности пытались решить своими силами. Откладывали понемногу с зарплаты и пенсии. Но все сбережения Елизавете Рудольф пришлось отдать другому внуку, от своей дочери, которая живет в районе: мальчик заболел лейкемией. Других денег в семье нет. Скромный заработок Павла уходит на самое необходимое — одежду и еду для малышей.

В департаменте жилищной политики пока не спешат помочь в решении проблемы семьи. Денег в бюджете нет. Зато на бумаге, видимо, совсем не экономят. Пересылки из одной инстанции в другую толстыми пачками пополняют запас семейной переписки. Она уже с трудом вмещается в массивный портфель.

— Меня только унижают на приемах, — чуть не плачет Елизавета Степановна. — А один раз даже пригрозили отобрать детей, если не прекращу ходить. Я же не для себя стараюсь, мне ребятишек жалко! Они скоро в школу пойдут, а здесь даже стол поставить некуда.

В этом году семья Рудольф попыталась встать на очередь по другой социальной программе. И вместо обещанной квартиры получить хотя бы денежную помощь — около 400 тысяч. Но им пришел ответ, что их заявка снята с рассмотрения: документы собраны не все. Нет прописки. Почему-то принять во внимание тот факт, что прописаться в бывшей гладильной на цокольном этаже нежилого дома они просто не имеют права, чиновники не хотят.

За помощью пенсионерка обратилась в газету «Ва-банкЪ». Во время акции, проводившейся редакцией, она передала свой вопрос губернатору Виктору Назарову. В облправительстве пообещали разобраться в сложившейся ситуации.

Дарья Федосеева

Текст опубликован в газете «Ва-банкЪ» № 49 от 7 декабря 2015 года

Фото: личный архив семьи, Дарья Федосеева
Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
0 комментариев
Показать все комментарии (еще -2)

Смотрите также