Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Согласен

Раздел Политика
19 июля 2013, 10:08

Антон Носик, общественный деятель и блогер: «Есть два варианта: либо сопротивляться, либо уезжать»

Антон Носик, общественный деятель и блогер: «Есть два варианта: либо сопротивляться, либо уезжать»
Фото: Дмитрий Горчаков, 66.ru
Известный общественный деятель и блогер считает, что у каждого гражданина есть возможность показать власти, что она невменяемая.

С Антоном Носиком удалось нашим коллегам из Портала 66.ru удалось пообщаться незадолго до церемонии закрытия Универсиады в Казани. Первым делом журналист решил поинтересоваться, как общественный деятель относится к целому ряду законов относительно интернета, принятых Госдумой в последнее время.

— Вы в прошлом году на форуме «РИА Новости» говорили, что власть пока не решается закрыть интернет.

— Они и не решились.

— Но ведь за последний год круг в этом смысле существенно сузился.

— Не надо преувеличивать серьезность того, что сейчас происходит в Государственной Думе. Надо понимать, что есть хозяин, а есть собака, которая на участке лает. Ну спустил хозяин эту собаку — она теперь вот и лает по всему периметру. Но не стоит думать, что мы живем в стране законников, которым для того чтобы кого-то привлечь, закатать в асфальт, размазать печень, нужны какие-то новые законы. Они, если кого-то захотят закрыть, то могут просто вменить ему, что он весь лес украл в Кировской области. И для этого им совершенно не нужны законы. Именно поэтому Дума — это собака, спущенная с цепи, которая ошалела от этой свободы и теперь лает.

«Власти не нужны законы, чтобы кого-то посадить в тюрьму. Дума же — это просто собака, которую спустили с цепи».

Поймите, что не нужны законы для того, чтобы закрыть в России интернет. Для этого достаточно инструкции Минсвязи. Ведомство может спустить всем операторам список сайтов, которые нужно фильтровать. Для закрытия в России Facebook не нужен федеральный закон. Они принимают их только для того, чтобы понравиться кому-то наверху, угадать тренд, лизнуть. Хотя эти законы, конечно, являются очень хорошим сигналом для общества, что в стране происходит реакция, закручиваются гайки. Но это сигнал.

— Будут ли они дальше сужать круг?
— Эти законы будут все более и более невменяемыми, все более непохожими на жизнь.

— Но зато эти законы позволяют чиновникам более низкого ранга закрывать неугодных.
— Безусловно! В регионах бы я опасался. По большому счету практические ужасы законов работают на местном уровне. Например, закон об иностранных агентах. В Истринском районе Москвы благотворительный фонд, помогающий больным муковисцидозом, признали иностранным агентом, поскольку они получили грант от фонда Caf. Просто была такая разнарядка. На уровне долдонов, держиморд региональных, конечно, это может на ком-то отразиться. Но я не думаю, что в Свердловской области могут закрыть Facebook, поскольку у вас в регионе довольно продвинутые пользователи, которые поставят прокси — и не заметят.

«Власть просто бесится по поводу Ройзмана, поскольку он своим примером показывает, что может сделать неравнодушный человек».

— У меня есть некоторые знакомые, которые уехали. И я очень хорошо понимаю их мотивацию. Что делать тем людям, которые не могут уехать, в существующей ситуации?
— Есть два варианта: либо сопротивляться, либо уезжать. Третьего тут не дано, поскольку смириться означает потерять себя как личность. Это довольно унылое существование. На самом деле есть довольно много механизмов у граждан объяснить власти, что она их не устраивает, что она невменяемая. К примеру, хотя бы те же шутовские выборы. В них нужно участвовать.

Или вот то, что у вас делает Ройзман. Власть же не просто так бесится по его поводу. Он просто своим примером показывает, что может сделать неравнодушный человек, начав решать проблему, которой власть не занимается, поскольку крышует. Каждый может сделать очень многое. Только не надо называть это теорией малых дел. Каждый человек рождается на свет с набором возможностей, и он может либо сделать все от него зависящее, либо сказать, что его хата с краю.

— Но по сути вы сторонник той самой теории малых дел?
— Мне не нравится это выражение, так как каждому человеку посильны определенные дела. И они в его масштабе являются достаточно большими. Например, то, что делает Ройзман, это не малое дело — он показывает людям, кто борется против наркотиков, а кто — за. Вся эта травля, которая развязана против него, это огромный урок для всей страны. Это все говорит о том, что власть не заинтересована в эффективном противостоянии наркомафии, что на самом деле все наркотики, которые конфискуются, попадают обратно в оборот. Все, что он делает, смертельно для власти, потому что это меняет сознание людей.

За день до вынесения приговора Алексею Навальному Антон Носик был уверен, что он получит реальный срок. Оказался прав.

— Вы сказали, что нужно идти на выборы. А поддерживаете ли вы решение Навального выдвигаться на выборах мэра Москвы?
— Абсолютно. У него просто нет другого выбора, поскольку он выступает за демократические институты и выборы, а потому он просто не может их бойкотировать. Он обречен ходить на эти шутовские выборы, на которых его зарегистрировали, а завтра вынесут приговор, чтобы не допустить его до них.

— Наше интервью выйдет уже после вынесения приговора Навальному. Тем интереснее ваше мнение, каким он будет?
— Я думаю, что его признают виновным в хищении леса на сумму 16 млн рублей.

— Это будет условный или реальный срок?
— Дадут ли ему условный срок сейчас или сразу впаяют лишение свободы?.. Я, к сожалению, думаю, что у судьи Блинова нет никакой тонкости. Судя по тому, как он разобрался с вопросом состязательности производства (отказался выслушивать свидетелей стороны защиты), он думает, что от него ждут реального срока, а потому он и даст его.

— Но с другой стороны ряд экспертов считает, что реальный срок даст Навальному некий толчок в политику.
— Вы знаете, Михаила Борисовича Ходорковского толкают в политику, а он все не там. Я думаю, что эти люди попросту считают, что контролируют все в стране — просто осталось посадить некоторое количество народу, выгнать из страны или замочить, а потом дальше можно будет пилить спокойно.

«Путин — символ не власти, а страны».

— Как вы считаете, когда Путин, как символ этой власти, уйдет?
— Он символ, к сожалению, не власти, а страны. Власть не существует в вакууме, не прилетела с Марса. Существующая власть возможна только в условиях общественной апатии и равнодушия, когда люди утратили человеческое достоинство, не стоят за себя, не бьют воров и казнокрадов по рукам. В этом смысле, если уйдет Путин, а на его место придет Мутин, то ничего не изменится.

— Но все-таки, на ваш взгляд, когда Путин уйдет?
— Я не могу этого сказать. Но знаю наверняка, что он смертен.

— Я помню некоторое ощущение свободы, которое было в начале 90-х. Когда мы сможем снова подышать воздухом свободы?
— У нас пока еще границы открыты, а потому каждый может поехать и подышать. Потом вернуться с этими воспоминаниями, с пониманием, что при желании и у нас могла бы быть такая жизнь.

Нашли опечатку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
0 комментариев
Показать все комментарии (еще -2)

Смотрите также